Хуй хуйем пизда пиздою


Потщися ты себя в том деле показать, О коем мы хотим теперь тебе сказать. Возможно ль,—мнит,—снести такое огорченье? Потом столкнула вдруг с себя она ево, Не стоишь ты, — сказав, — и секеля мово, Когда ты впредь ко мне посмеешь прикоснуться, Тебе уж от меня сухому не свернуться, Заёбинами ты теперь лишь обмочен, А в те поры не тем уж будешь орошон, Я скверного тебя засцу тогда как грека И пострамлю ваш род во веки и в век века.

Хуй хуйем пизда пиздою

А как увидел он, что чувства в ней уж нет, То, вышед из нее, сказал: Потщися ты себя в том деле показать, О коем мы хотим теперь тебе сказать. Поверглись перед ним хуи все со слезами И стали обнимать предлинными мудами.

Хуй хуйем пизда пиздою

Потом, в восторге взяв, на плеши подымают, Отцом его своим родимым называют, Всяк силится ему сколь можно услужить И хочет за него всю плоть свою пролить. Он ёб в тот самый час нещастную пизду, Которую заеть решили по суду За то, что сделалась широка через меру, Магометанскую притом прияла веру; Хоть абшита совсем ей не хотелось взять, Да ныне иногда сверх воли брать велят.

Будь наше ты, — кричат, — хуино воскресенье.

Жилища все свои навеки оставляют И жить уж там хотят, где жопы обитают. По щастью хуй такой нечаянно сыскался, Который им во всём отменным быть казался: Племянником родным тому он хую был, Который самого Приапа устрашил.

Такой ответ хуёв хоть сильно поразил, Однако не совсем надежды их лишил. Тронулся наш герой так жалкою мольбою. Проговоря сие, тот час он встрепенулся, Во весь свой стройный рост проворно разогнулся, В отрубе сделался с немногим в три вершка, Муде казалися как будто два мешка, Багряна плешь его от ярости сияла И красны от себя лучи она пускала.

Осталася в одном надежда только нам, Чтобы здесь броситься по бляцким всем домам, Не сыщится ль такой, кто нас бы был побольше, Во всем бы корпусе потверже и потолще, Чтоб ярость он пизды ебливой утолил И тем её под власть навек бы покорил. Потом столкнула вдруг с себя она ево, Не стоишь ты, — сказав, — и секеля мово, Когда ты впредь ко мне посмеешь прикоснуться, Тебе уж от меня сухому не свернуться, Заёбинами ты теперь лишь обмочен, А в те поры не тем уж будешь орошон, Я скверного тебя засцу тогда как грека И пострамлю ваш род во веки и в век века.

Поверглись перед ним хуи все со слезами И стали обнимать предлинными мудами. Родитель будь ты нам, — к нему все вопиют, — Пизды нам нынече проходу не дают, Ругаются всё нам и ни во что не ставят, А наконец они и всех нас передавят.

Потом, в восторге взяв, на плеши подымают, Отцом его своим родимым называют, Всяк силится ему сколь можно услужить И хочет за него всю плоть свою пролить. Тронися жалостью, возвысь наш род опять И что есть прямо хуй, ты дай им это знать.

Во всех почти местах вселенной я бывала И разных множество хуёв опробовала, Но не нашла нигде такого хуя я, Чтоб удовольствовать досыта мог меня, За что вы от меня все будете в презреньи И ввек я против вас останусь в огорченьи, Которое во мне до тех продлится пор, Пока не утолит из вас кто мой задор, Пока не сыщется толь славная хуина, Который бы был толст, как добрая дубина, Длиною же бы он до сердца доставал, Бесслабно бы как рог и день и ночь стоял И, словом, был бы он в три четверти аршина, В упругости же так, как самая пружина.

Возможно ль,—мнит,—снести такое огорченье? Осталася в одном надежда только нам, Чтобы здесь броситься по бляцким всем домам, Не сыщится ль такой, кто нас бы был побольше, Во всем бы корпусе потверже и потолще, Чтоб ярость он пизды ебливой утолил И тем её под власть навек бы покорил.

И стал её на плешь тащить сколь было силы. Теперя,—говорит,—снесу тебя я в рай. Племянником родным тому он хую был, Который самого Приапа устрашил.

Теперя,—говорит,—снесу тебя я в рай. А как увидел он, что чувства в ней уж нет, То, вышед из нее, сказал: Такой ответ хуёв хоть сильно поразил, Однако не совсем надежды их лишил. По щастью хуй такой нечаянно сыскался, Который им во всём отменным быть казался: Что слыша, хуй вскричал: Что им теперь начать, сбирают свой совет.

Что слыша, хуй вскричал: Проговоря сие, пизду с него снимают, В награду дать ему две целки обещают, Лишь только б он лишил их общего стыда, Какой наносит им ебливая пизда. Тронися жалостью, возвысь наш род опять И что есть прямо хуй, ты дай им это знать.

И стал её на плешь тащить сколь было силы. По щастью их тот путь, которым им иттить И бедные муде в поход с собой тащить, Лежал мимо одной известной всем больницы, Где лечатся хуи и где стоят гробницы Преславных тех хуёв, что заслужили честь.

В каком вам должно быть преважнейшем труде. Проговоря сие, тот час он встрепенулся, Во весь свой стройный рост проворно разогнулся, В отрубе сделался с немногим в три вершка, Муде казалися как будто два мешка, Багряна плешь его от ярости сияла И красны от себя лучи она пускала.

Везде она его, ругаясь, презирает, Всё слабостью его предерзко укоряет И смело всем хуям с насмешкой говорит: Потом, в восторге взяв, на плеши подымают, Отцом его своим родимым называют, Всяк силится ему сколь можно услужить И хочет за него всю плоть свою пролить.

Поверглись перед ним хуи все со слезами И стали обнимать предлинными мудами. Потщися ты себя в том деле показать, О коем мы хотим теперь тебе сказать. И тотчас он в нее проворно так вскочил, Что чуть было совсем себя не задушил.

Он начал еть пизду, все силы истощая, Двенадцать задал раз, себя не вынимая, И ёб её, пока всю плоть он испустил, И долго сколь стоять в нём доставало сил. Потом подробно всё то дело изъясняют И в нем одном иметь надежду полагают. Такой болезни я в весь век свой не имел; Стерпел ли б я от пизд такое оскорбленье — Я б скоро сделал им достойно награжденье.

Потом, как начал он себя до муд вбивать, По всей её дыре как жерновы орать, Пизда, почувствовав несносное мученье, Умилосердися и дай мне облегченье, Клянусь тебе, — кричит, — поколь я стану жить, Почтение к хуям ввек буду я хранить.

Тронулся наш герой так жалкою мольбою. Одно из двух, — кричат, — теперь ты избери: И память вечную умели приобресть. В таком приборе взяв, к пизде его ведут, Котора, осмотрев от плеши и до муд, С презреньем на него и гордо закричала: Проговоря сие, пизду с него снимают, В награду дать ему две целки обещают, Лишь только б он лишил их общего стыда, Какой наносит им ебливая пизда.

Он ростом сделался почти в прямой аршин И был над прочими как будто господин. Он начал еть пизду, все силы истощая, Двенадцать задал раз, себя не вынимая, И ёб её, пока всю плоть он испустил, И долго сколь стоять в нём доставало сил.

В таком приборе взяв, к пизде его ведут, Котора, осмотрев от плеши и до муд, С презреньем на него и гордо закричала: А хуй, узрев пизду, тотчас вострепетал, Напружил жилы все и сам весь задрожал, Скочил тотчас с хуёв и всюду осмотрелся, Подшед он к зеркалу, немного погляделся, Потом к ней с важностью как архерей идёт И прежде на пизду хуерыком блюёт, А как приближился, то дал тычка ей в губы.

По щастью хуй такой нечаянно сыскался, Который им во всём отменным быть казался: Однако жалоб сих не внемля хуй ни мало До тех пор ёб, пока движенья в ней не стало. Тронулся наш герой так жалкою мольбою. А как увидел он, что чувства в ней уж нет, То, вышед из нее, сказал: Пизда кричит:



Уловки сексуальные для обольщения
Посмоетрть порно брат уламал сестру на секс
Одурманил порно
Семейная пара ищет семейную пару в раевка для секса
Мама и транс порно онлаин
Читать далее...